«Виват, Мартин!» — это мой тихий крик в пустоту, оставшуюся после новости о его уходе. Он был тем, кто дал мне разрешение — смелое, еретическое разрешение пользоваться вспышкой. В мире, где царит культура «естественного» света, а резкая вспышка считается вульгарным костылем плохого фотографа, его пример был актом освобождения.
Мои коллажи — это попытка отдать дань уважения.
В серии ручных коллажей черный лист — это основа и одновременно знак траура и космическая пустота, в которую он ушел. На эту черноту я приклеиваю клочки его — теперь уже нашего общего — мира. Но я не беру его работы прямо. Сначала я переснимаю их своей камерой: это жест не копирования, а прикосновения, тактильного диалога через объектив. Затем я пропускаю эти изображения через себя, в буквальном смысле — через инструменты ИИ, которые становятся продолжением моего восприятия, скальпелем для деконструкции. Я вырезаю фрагменты, сортирую их по темам его одержимости: еда, мусор, пляж, крупный план, мороженое. Это лексикон, которым он говорил.
А потом я соединяю эти вырезанные символы с моими собственными фотографиями — теми самыми, снятыми со вспышкой. Я создаю гибридное пространство, где его наследие встречается с моей практикой, его ирония — с моей тоской по нему. Этот физический коллаж, эта работа руками с ножницами и клеем на черном фоне — попытка сделать память осязаемой, материальной. «Виват, Мартин!» — это не о смерти. Это о жизни. О том, что мастер уходит, но оставляет инструмент в руках тех, кто готов им пользоваться.
